Как это было. Факты и документы
Материалы о гонениях Церкви Божией Матери
"Открывая истину, представляем себя совести всякого человека пред Богом" (2Кор.4:2).
"Мы отвсюду притеснямы, но не стеснены; мы в отчаянных обстоятельствах, но не отчаяваемся; мы гонимы, но не оставлены; низлагаемы, но не погибаем; всегда носим в теле мертвость Господа Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в теле нашем" (2Кор.4:8-10).
1. Литературный рассказ как материал для клеветы.
2. Антикультистское лобби в русской Википедии
3. Конституционный Суд РФ удовлетворил жалобу тверской общины Православной Церкви Божией Матери Державная. Газета "Коммерсантъ" №212, 19.11.2020
4. Сергей Борисович Филатов о Иоанне Береславском: правда и вымысел
Литературный рассказ как материал для клеветы
о.Илья: Очередной раунд информационной войны против Церкви Божией Матери (с 2002 г. Централизованная религиозная организация Православная Церковь Божией Матери Державная, далее — Церковь) — искусственно разжигаемая кампания клеветы (если не сказать, ритуальные пляски с бубном) вокруг брошюры "Исповедь поколения", изданной общественно-благотворительным просветительским фондом "Богородичный Центр" в 1991 году. На обложке указаны авторы текста, написанного от первого лица — епископ Иоанн и о.Николай (Румянцев). Причем последний, после свыше 20-тилетнего молчания, неожиданно начал отрицать свое соавторство изданного варианта текста. Человек сложной судьбы. Бывший зек, принявший православие, после освобождения недолгое время жил при монастыре Оптина пустынь Русской Православной Церкви, возможно, "трудником". Оставив Оптину, пришел в Церковь Божией Матери, где стал иноком, затем недолгое время игуменом обители в миру (небольшое арендованное помещение в Москве) и священником с духовным именем Николай. Дальнейшая судьба — через несколько лет оставил монашеский постриг, женился, затем оставил и священство и Церковь. Еще через несколько лет поступил запрос из органов внутренних дел, с просьбой дать о нем письменный отзыв. В телефонном разговоре сотрудник (видимо, следователь) пояснил, что идет расследование и решается вопрос о возбуждении дела в результате произошедшего правонарушения.
Очерк, переданный для издания, был написан в стиле покаянно-философского размышления, местами горькой исповеди некоего молодого человека трудной судьбы, совершавшего в прошлом тяжелые ошибки и понесшего наказание в виде омрачения души, одержащих помыслов, наркомании и, в конечном счете, — убийство человека и шестилетнее заключение в колонии. Литературная исповедь представителя целого поколения "потерянной молодежи", периода перестройки и глубоких реформ российского общества. Жанр распространенный, известный в мировой и русской литературе с начала ХIХ-го века, поисковая система выдает десятки совпадающих наименований. Далее, приведу лишь некоторые, наиболее яркие примеры. В одной из статей, блаженный Иоанн так говорит о своих книгах-размышлениях, о звучащей в духовном творчестве, "сокровенной ноте сердца":
"Когда-то написал я роман о самом одиноком, брошенном, самом отверженном на земле человеке по имени Трюс — трущийся о людские трущобы онтологический трус (в сети опубл. Яковлев Вениамин "Дневники Трюса" — о.И.). И что же? Оказался в окружении ста миллионов 3-5-10-20-летних маленьких трюсов. Начинали они с маминой титьки, теперь не могут оторваться от телевизионной. Сосут и сосут, и требуют еще и еще, хотя молока уже давно нет. (...) Должно быть, я вбираю в себя голос всего поколения и говорю от его лица… Что ж. Ничего этого я не хотел "от себя". Но так вышло. Вписалась душа в рамки всечеловеческие, чтобы принять его крест и чашу и вознести ее к престолу Всевышнего, к чертогу брачному. Кто еще сделает это кроме меня, трижды помазанного к тому на Соловьиной горе, в месте брачного чертога Христа и Богоматери?". (Блаженный Иоанн. "Преосенение Духа в жажде великой любви", 2006 г.)
Собирательный герой брошюры "Исповедь поколения" эмоционально рассказывает о своем тяжелом детстве, юности, семейных отношениях, к-м уделяет особое внимание, иногда его душа буквально кричит: не зарубцевались душевные травмы, не простил "врагам". Делится мыслями о духовном пути и истинной церкви, о духовной брани в традиции православных святых отцов-аскетов и судьбах своего поколения. Эмоциональные сентенции, бытовые сцены и тяжелые воспоминания прошлого сменяются самообличением, восстанием на грех, отстраненным философским размышлением и тут же — богомыслие, напоминающее тексты свв. Ефрема Сирина, Симеона Нового Богослова, Иоанна Златоуста или Тихона Задонского. Имени и конкретных черт анонимный герой не имеет, более того, в тексте прямо утверждается, что в нем запечатлен лишь собирательный портрет поколения, призываемого к обращению, живой вере и новой жизни во Христе, — темы, к-е затрагивал в своем духовном творчестве о.Иоанн в течении всей жизни по обращении в веру.
"Не та церковь верна и богоугодна, которая называет себя кафолической и имеет наибольшее количество прихожан, располагает материальной базой, издает газету, проповедует и благовествует — нет, нет. Но способная вызвать вселенский пожар покаяния, прободить сердца заветом правды, привлечь благодать Бога Живого. Не мысленную, книжную, вторичную, замусоленную, на "третьем глазе", сновидческую и утробную — но живую, в столпном свете, трисиянную. Бог Живой должен явиться нам. Великое время очищения всему миру. Исповедь поколения — говорить от своего лица. От лица всех". ("Исповедь поколения", с.7)
Литературные образы, вышедшие из-под пера священников, выслушавших не одну многослезную исповедь бывших заключенных, иногда бывших уличных бандитов и просто "трудных подростков"..., — легли в канву покаянной православной практики самоуничижения, ненависти ко греху и к себе прежнему, окаянному. Достаточно вспомнить слова православного Молитвослова, читаемые ежедневно десятками миллионов людей: "Кто творит таковая, якоже аз? Якоже бо свиния лежит в калу, тако и аз греху служу..." и проч. И хотя отдельные черты собирательного героя в какой-то степени и совпадают с биографией одного из авторов брошюры (рождение в семье военного, переезды, самостоятельная жизнь в отдельной квартире, преступление и заключение в тюрьме...), — безусловно, проводить параллель или отождествлять собирательный образ с авторами литературного произведения, разумеется, нельзя. Даже несмотря на то, что большая часть брошюры посвящена лично-исповедальной теме, а духовно-философские размышления и святоотеческое богомыслие вкраплены лишь местами и стилистически резко отличаются от остального текста.
Первоначальный текст, по словам сотрудницы издательства "Богородичного центра", — простая рукописная тетрадка, принесенная на квартиру, где в то время жил и работал вл. Иоанн, духовный наставник сотен тысяч людей, учитель огненного покаяния и узкого пути стяжания Святого Духа, вестник Пречистой Девы, — был им сокращен и литературно обработан. Через некоторое время уже литературный текст был издан в виде небольшой брошюрки, на ее обложке указаны два автора. На момент издания никто не обратил на это внимания, впрочем, и сам очерк не привлек особенного внимания, в связи с большим объемом издаваемых богословских трудов еп. Иоанна, а кому-то он даже помог придти к вере, помог оставить ветхие закоснелые привычки. Однако ситуация изменилась, когда в тщетных попытках найти хоть какой-то компромат на Церковь и ее пастырей, тоненькая брошюрка попала в руки т.н. антикультистов, постаравшихся раздуть ее значение до невероятных размеров. По-другому в этой истории теперь можно оценить и роль ее главного редактора Большакова, также, как и Румянцев, отступившего от Церкви Божией Матери.
Невероятным вывертом, начисто лишенным элементарной логики и здравого смысла, злопыхатели начали приписывать лично владыке Иоанну то, чем делится от своего лица собирательный анонимный литературный герой!.. При этом соавтор литературного произведения чаще всего даже не упоминается, как будто его не существует, хотя его имя и фамилия вынесены на обложку брошюры. Не говорят очернители и о том, что литературный герой, мысли и поступки которого клеветнически приписывают архиепископу Иоанну, — лишь собирательный образ потерянного, "лишнего человека", о чем говорит само название брошюры и недвусмысленно утверждается в тексте: "Исповедь поколения — говорить от ... лица всех". Клевету о якобы "собственном признании" епископа Иоанна, запечатленном в литературном произведении, одним из первых (если не самый первый) запустил небезызвестный в перестроечной России "борец" с инаковерующими, серьезно подставив своих последователей, малообразованных в сфере светского религиоведения и святоотеческого Предания, рискнувших ему поверить и даже цитировать. О научном уровне тенденциозных "исследований" антикультиста, достаточно критического материала на соответствующей странице Википедии, на Дзене, а также, например, в Экспертном заключении Кузнецова М.Н., доктора юридических наук, профессора кафедры государственного строительства и права Российской академии государственной службы при Президенте РФ.
Трагично для судеб страны, что не улетели еще, не вернулись в свои болотные темные места эти упырные "вихри враждебные", что искушали в каждом столетии по-своему (!) духовно слепых, возжелавших на земле построить без Христа и Богородицы свой обывательский раёк (как бы он не назывался), — а ныне приступили уже к их потомкам. И заставляют ожесточенных сердцем "ревнителей не по разуму" — плотно закрыв глаза на Правду, — насаждать ядовитые семена зла, неприкрытую ложь, устраивая клеветнические кампании, обвиняя невиновных, тщетно пытаясь опорочить духоносного старца, отвести от него духовных чад! В истории, увы, такое случалось часто. Клевете подвергали Иоанна Златоуста, Симеона Нового Богослова, Серафима Саровского и Иоанна Кронштадтского. Безумцем и врагом государства называли Самого Христа и затем Его учеников!..
Святые подвижники вселенской церкви Крестной Любви свидетельствовали: люди мира, познавшие зло, восстают именно на добрых людей, всей жизнью свидетельствующих свет последней Правды! И хотя очерк был написан еще в 1991 году, он до сих пор задевает за живое: призыв из Вечности к огненному покаянию и всецелой чистоте, подвижнической ревности о стяжании Крестной благодати Святого Духа, — не дают спокойно спать современным книжникам и фарисеям, погостно-инквизиторским умертвиям, по словам Господа: "Ты носишь имя, будто ты жив, но ты мертв" (Откр.3:1); церк.-слав. "обуморен" (Откр.3:16).
"Тяжелейшие времена... Каются единицы. Чугунные фиговые листки: кто прикрывается текстом Евангелия, кто — родовой добропорядочностью, кто — старыми идеями. Есть ли на нас дух Евангельский, и много ль нищих, в Него самоистощенных, истекших? Сплошные духовные вампиры — пить Кровь, питаться от Его Даров, присваивать себе. И притом вести жизнь прежнюю, порочную. Другая крайность — усвоить стройную, здоровую типа старообрядческой, модель регулярной молитвы и телесного труда. Но сердце мертвое, и никакого покаяния, и ни любви, ни страха, ни Христа в нем нет. Зачем такое нужно? Нет, не минуешь, брат, стези последней правды. Пойдешь сей узкою тропой, как бы ни было тяжело... Бог так благословляет, чтобы на Голгофу ты пришел воистину нищим, рыдающим, чистым, милостивым и блаженным во скорбях. ... Исповедальность должна стать нашим дыханием и вдохновением, покаяние — новою страницей книги жизни". (с.5-6)
Следуя принципу иезуитов "цель оправдывает средства", для опорочивания "конкурентов" на ниве веры в ход идут самые низкие приемы, веками отработанные инквизицией. Чего стоит, например, средневековые обвинения невинных в ереси, колдовстве и проч., их пытки и жестокие казни, когда таковых "преступлений" (если судить объективно!), и близко не было! От частого повторения лжи для иных она становится "правдой". Увы, последствия катастрофичны. Поныне никто не покаялся в вековых чудовищных институциональных грехах, — и дух инквизиции продолжает свою "работу". Лицемерно вздыхая, мол, биография Береславского неизвестна (она подробно представлена на официальном сайте Православной Церкви Божией Матери Державная (вместе с отсканированными документами см. здесь), а также освещалась в научных монографиях, десятках публикаций, при многих личных встречах блаженного Иоанна с общественными деятелями, на конференциях и проч.), — очернители усердно цитируют небольшой литературный очерк 91-го года, с придыханием смакуя чьи-то анонимные помыслы и исповеданные грехи, приписывая их подвижнику, мистику и духовному учителю!..
Однако никто
еще не обвинял, например, читающих покаянные молитвы святых Отцов в пристрастии
к перечисляемым — от первого лица! — мерзейшим порокам, которых и названия-то не
знают чистые люди (большой вопрос, насколько эти перечисления вообще
необходимы?). И хотя иные пытались приписать великим писателям душевные пороки и
даже болезни их литературных героев, но действительно серьезные исследователи,
глубоко вошедшие в тему литературоведы, отнюдь не приписывали авторам
произведений монологи их многочисленных персонажей. Конечно, впечатлительного
читателя может оттолкнуть, например, повесть Николая
Карамзина, художественное осмысление темного подсознания "совершенно особенного
человека", циничного эгоиста ("Моя исповедь", 1802 г.); Николая Гоголя
("Записки сумасшедшего", 1835 г.); Федора Достоевского ("Записки из подполья",
1864 г.); или, скажем, Константина Леонтьева ("Исповедь мужа", 1867 г., которой
впоследствии стыдился сам автор). Да даже рассказ Льва
Толстого "Записки сумасшедшего" (написан в 1884 г., но по тем же
самым причинам, опубликован лишь после смерти писателя, в 1912 г.)...
Для духовно начинающих и ищущих правды,
приведем небольшой пример из книги епископа Порфирия (Успенского). Осмелятся ли хульники и кощуны вменить в личную вину этому
пастырю, известному всей православной России (как это преступно делают сегодня с блаженным Иоанном) все те покаянные
слова из "Исповеди кающегося грешника", что использовал владыка Порфирий,
описывая мысли и сердечные состояния сокрушающейся о грехах души:
"Итак,
исповедуюсь. О Боже, милостив буди мне грешному и прими мое сердечное раскаяние
в грехах моих тяжких. …я весь предан сему миру, и люблю деньги, роскошь,
почести, славу, наряды, потехи, пляски, и особенно живые картинки, хотя и знаю
по опыту, что после них, как после потешных огней, ничего не остается, кроме
смрада и мрака. …
Равнодушие к
миру сему грешному и прелюбодейному есть поворот души к духовному совершенству,
а первый шаг к нему есть истинное и слезное покаяние. Оно есть строгое осуждение
себя самого пред лицем Бога, слезное сокрушение о грехах и неослабное внимание к
делу душевного спасения. Истинно кающийся исповедует свои беззакония, оплакивает
свои заблуждения…
Спасительно
для души читать евангелие и апостольские послания в простоте сердца. – А я не
читаю их, любя такие книги, кои питают мое нечистое воображение и мои
душепагубные страсти. … Судить согрешающего имеет право один Бог. А я
предвосхищаю у него это право, и так поступаю безумно. … Праведный христианин
любит врагов своих. – А я ненавижу их, и склонен вредить им, как хочу, и как
могу. Есть во мне закваска злобы. …
По слову
евангельскому блаженны миротворцы. Они нарекутся сынами Божиими. – А я,
окаянный, сам со многими ссорюсь и других ссорю, мужа с женою, брата с сестрою,
друга с другом, начальника с подчиненным. …
Праведный
супруг любит свою жену, как Христос возлюбил Церковь, молится о ней, уважает ее,
как Божий дар и как богоподобную сонаследницу вечной жизни… А я, грешный, хотя и
знаю, что таков я должен быть, но долга своего не исполняю. …и потому я иногда
изменяю ей... (потворствую рассеянности ее...), иногда утомляю ее невоздержанием
своим, вредящим благословенному чадородию, позволяю себе разные бесстыдства и
бесчинства, а чаще всего огорчаю ее... (мучу подозрением, ревностью, скупостью,
гордостью, вспыльчивостью, побоями...), разглашаю недостатки ее, тогда как
надлежало бы покрывать их любовью и исправлять постепенно и терпеливо. Моя жена
скорее раба, нежели помощница мне. …
Совершенный
христианин – целомудрен. … – А во мне нет и тени такого совершенства. Я
плотоугодник. Живу сладострастно, и от любодейства теряю деньги, имение,
здоровье, честь, а наживаю болезни, раннюю старость, тупоумие, душевную пустоту,
и делаюсь вполне достойным гнева Божия и вечного мучения, как грешник
нераскаянный. ...
В совершенном
христианине есть внутренний свет, который освещает ему все изгибы сердца его… –
А я… непрестанно тревожусь сомнениями, выдумываю всякие страхи, и только мучу
сам себя и вяну; а дела мои не все идут, как я желаю и воображаю. К мучительной
многозаботливости своей присовокупляю разные гадания и верования в приметы, сны
и прорицания ворожей и сообщников с бесами, вертящими столы и пишущими всякие
грезы, и таким образом унижаю свой разум, ослабляю свою преданность воле Божией,
и делаюсь игралищем сумасбродных людей и бесов".
*
Согрешил я более всех людей, / один согрешил пред Тобою; / но помилуй, как Бог,
о Спаситель, / творение Твое. …
Нет в жизни ни греха, ни деяния, ни зла, / в которых бы я, Спаситель, не
погрешил / умом, и словом, и произволением, / и намерением, и мыслью, и делом
согрешил, / как никто иной никогда. …
Душа моя, душа моя, восстань, что ты спишь? / Конец приближается, и предстоит
тебе смутиться. / Воспрянь же, да пощадит тебя Христос Бог, / вездесущий и все
наполняющий! …
Тайны сердца моего / исповедал я Тебе, Судии моему, / воззри на мое смирение, /
воззри на скорбь мою, / внемли самоосуждению моему ныне / и Сам меня помилуй,
как Милосердный / отцов Боже. …
Ты мне даруй светозарную благодать / от Вышнего Божественного Промысла / –
избежать страстей омрачения / и воспеть усердно Твоего, Мария, жития /
прекрасные деяния. …
Богородица, Надежда и Защита Тебя воспевающих! / Возьми от меня бремя тяжкое
греховное, / и как Владычица Чистая / кающегося прими меня. …
Пречистая Владычица, Божия Родительница, / Надежда к Тебе прибегающих / и
Пристанище застигнутым бурей, / милостивого Создателя и Сына Твоего / преклони
на милость и ко мне / мольбами Твоими. …
Охвачен я бурею и треволнением согрешений, / но ты сама меня, Матерь, ныне спаси
/ и к пристани Божественного покаяния приведи. …
Истинно Богородицей Тебя исповедуем / мы, спасенные Тобою, Дева чистая, / с
сонмами бесплотных Тебя величая. …
Век ХХ-й — итоговый, апокалиптический. Тайное становится явным, подвально-подпольные души обличаются, а светильники Святого Духа — сияют на все миры!.. На Соловках, в лютой пустыне с запекшейся кровью мучеников — открылась Жена Облеченная в Солнце (Откр.12)!.. На Ее руках — Богомладенец, родившийся свыше народ-богоносец, Огненная иерархия святых. Подвигом великих отцов и матерей, победивших смерть, Гулаг и Красного дракона — открылись для всего человечества врата и входы Эпохи Духа. Теперь уже не только апостолу Иоанну открылась дверь в Небо — всему человечеству!!
Веками "работала" мировая фарисея, закрывая Небо и запечатывая сердца – "Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что обходите море и сушу, дабы обратить хотя одного; и когда это случится, делаете его сыном геенны, вдвое худшим вас" (Матф.23:15). Фарисейский дух, войдя в алтарь — "включает замок", как это было открыто великой почаевской старице м.Ефросинье (Никифоровой). О каком замке говорила старица? Инквизитор, книжник и фарисей, злым духом, одержащим его, — закрывает Небо, запрещает живую веру, живую молитву, откровение и предстояние горним престолам!.. И мается паства, охладевают сердца, подступают темные духи-искусители: слепой ведет слепых, потеряв Благодать, оба падают в яму...
Соловецкий Крест второй Голгофы — сломил гипноз ритуальных колдунов, на кострах инквизиции наработавших темную силу навязчивых страхов, фобий, анафем и проклятий. Воистину, последние и первые времена!
Примечательно, сколь многие бывшие пропагандисты воинствующего атеизма,
тоталитаризма и их адепты, познавшие
зло – "пишущие всякие грезы" – оперативно
"перестроились" и занялись привычным делом: борьбой с
инаковерующими, инакомыслящими. Заинтересованными кругами (т.н.
"Глубинное государство" и проч., имя им — легион) подобная деятельность оплачивается весьма
неплохо. Тема для отдельного исследования: нравственная сила
великой исповедальной литературы, доброго искусства, равно как и святые
Дары трезвения, покаянного
катарсиса, целомудренной любви и святодуховской
всечеловеческой соборности, — для ожесточенных сердец
и умов, занятых непрестанными поисками "врагов", остаются равновелико
недоступны!.. Отвергшие Крест Христов — эти "игралища сумасбродных людей и бесов", привели к мировым
катаклизмам, двухтысячелетней всечеловеческой Голгофе, великой трагедии ХХ-го столетия. Осознаны ли современным
человечеством ДУХОВНЫЕ причины кровавых революций, мировых войн и психических
пандемий?
"И автор записок и самые "Записки", разумеется, вымышлены. Тем не менее... Я хотел вывести перед лицо публики, повиднее обыкновенного, один из характеров протекшего недавнего времени. Это — один из представителей еще доживающего поколения. В этом отрывке, озаглавленном "Подполье", это лицо рекомендует самого себя, свой взгляд, и как бы хочет выяснить те причины, по которым оно явилось и должно было явиться в нашей среде". (Ф.М. Достоевский Собр. соч. в 15 т., т.4 "Записки из подполья")
Возможно, редактору или соавторам "Исповеди поколения" стоило бы поместить подобное вступление к этой брошюре, но ведь предполагалось, что читать-то будут русские люди, хотя бы минимально знакомые со своей культурой!..
Отрывок из Достоевского, для сравнения... Местами удивительно напоминает "Исповедь", и стоит еще раз отметить, что в среде здравомыслящих читателей, никому не приходит в голову предлагать литературную исповедь главного героя, как "уточнение и дополнение к биографии" автора или даже его "собственное признание"!.. Да уж, для иных, по сию пору "Признание — царица доказательств". А как получено это якобы "признание", из какой изнанки вывернуто и перевернуто, так ведь "цель оправдывает средства": средневековая инквизиция никуда не ушла, лишь переименовалась и продолжает собирать свои досье, копит горючий материал для будущих костров! Именно подвига исповедничества, под градом черных анафем, сподобился архиепископ Иоанн, духоносный старец, не только указавший на греховную чашу современной эпохи, в т.ч. на её истоки и происхождение (!), но и открывший для миллионов врата истинного духа — к подлинному плодоносному покаянию и преображению во Христе!
"Я человек больной... Я злой человек. Непривлекательный я человек... В то время мне было всего двадцать четыре года. Жизнь моя была уж и тогда угрюмая, беспорядочная и до одичалости одинокая. Я ни с кем не водился и даже избегал говорить и все более и более забивался в свой угол. ... Всех наших канцелярских я, разумеется, ненавидел, с первого до последнего, и всех презирал, а вместе с тем как будто их и боялся. Случалось, что я вдруг даже ставил их выше себя. У меня как-то это вдруг тогда делалось: то презираю, то ставлю выше себя. Развитой и порядочный человек не может быть тщеславен без неограниченной требовательности к себе самому и не презирая себя в иные минуты до ненависти. ...
Я был болезненно развит, как и следует быть развитым человеку нашего времени. Они же все были тупы и один на другого похожи как баpаны в стаде. Может быть, только мне одному во всей канцелярии постоянно казалось, что я был трус и раб; именно потому и казалось, что я был развит. Но оно не только казалось, а и действительно так было в самом деле: я был трус и раб. Говорю это без всякого конфуза.
Всякий порядочный человек нашего времени есть и должен быть трус и раб. Это — нормальное его состояние. ...
Мы мертворожденные, да и рождаемся-то давно уж не от живых отцов, и это нам все более и более нравится. Во вкус входим". (Ф.М. Достоевский "Записки из подполья")
О мертвородящей институциональной вере за год до смерти Достоевский скажет горькие, итоговые слова: "церковь в параличе с Петра". Его слова о сердечной вере в Живого Христа ("верить, что нет ничего прекраснее, глубже, симпатичнее, разумнее, мужественнее и совершеннее Христа"), противопоставленной некой гипнотической "истине", к-я Его потеряла ("если б кто мне доказал, что Христос вне истины, и действительно было бы, что истина вне Христа, то мне лучше хотелось бы оставаться с Христом, нежели с истиной"), — становятся вполне понятными, вспоминая сияющих добротой богомилов, кротчайших исихастов, старцев-нестяжателей, странников, христоверов, добрых людей (катаров), народ-богоносец и злобнейших инквизиторов, "злых осифлян", палачей и черносотенцев, фарисействующих "сынов геенны" (Матф.23:15).
"Сами не входят и хотящим войти не дают" (Матф.23:13), —
мертворожденные служители мертвящей Буквы, окаменевшего Слова
Божия (2Кор.3:6). Институциональная претензия мировой фарисеи на присвоенные ею
"ключи" от Царствия Небесного. Вот тайная причина крестовых походов и яростных
атак на добрых людей, обезумевших от злобы гонителей и клеветников — "Я видел,
что жена упоена была кровью святых и кровью свидетелей Иисусовых, и, видя её,
дивился
удивлением
великим" (Откр.17:6)
Великий старец Серафим Саровский, прославлению которого противился тогдашний Синод православной церкви и канонизированный лишь по личному приказу императора Николая II, в знаменитой беседе с Мотовиловым, впервые опубликованной лишь в 1905 году:
"...мало-помалу удаляясь от простоты христианского ведения, мы под предлогом просвещения зашли в такую тьму неведения, что нам то кажется неудобопонятным, о чем древние до того ясно разумели, что в самых обыкновенных разговорах понятие о явлении Бога между людьми никому из собеседующих не казалось странным".
"Сам преподобный говорил: "Господь открыл мне, что будет
время, когда архиереи земли Русской и прочие духовные лица уклонятся от
сохранения православия во всей его чистоте, и за то гнев Божий поразит их
Слепые путеводители, рожденные "не от живых отцов"
"Блевотина войны — октябрьское веселье! // От этого
зловонного вина // Как было омерзительно твое похмелье, // О бедная, о
грешная страна! //
Какому дьяволу, какому псу в угоду, // Каким кошмарным обуянный сном, //
Народ, безумствуя, убил свою свободу, // И даже не убил — засек кнутом? //
Смеются дьяволы и псы над рабьей свалкой, // Смеются пушки, разевая рты...
// И скоро в старый хлев ты будешь загнан палкой, // Народ, не уважающий
святынь!" (29 октября 1917 г.)
"Мы, умные, —
безумны, // Мы, гордые —
больны, // Растленной язвой чумной, // Мы все заражены. //
От боли мы безглазы, // А ненависть —
как соль, // И ест, и травит язвы, // Ярит слепую боль. //
О черный бич страданья! // О ненависти зверь! // Найдем ли — Покаянья // Целительную дверь? // ...
Дай силу не покинуть, // Господь, пути Твои! // Дай силу отодвинуть // Тугие
вереи!" (Февраль 1918 г.)
"Говорить не буду о смерти, // и без слов все вокруг — о
смерти, // Кто хочет и не хочет — верьте, // что живы мертвые. // ...
Перекрутились, дымясь, нити, // Оборвались, кровавясь, нити, // За мостами
остались — взгляните! //
Живые — мертвее мертвых..." (Февраль 1918 г.)
"Она не погибнет, —
знайте! // Она не погибнет, Россия. // Они всколосятся, —
верьте! // Поля её золотые. //
И мы не погибнем, — верьте! Но
что нам наше спасенье: Россия спасется, —
знайте! И близко её воскресенье! (Февраль 1918 г.)
Пронзительно-покаянные мысли-слезы, слова-рыдания, иногда последние предсмертные вздохи... — как единственное сокровище, сохранившееся в глубине сердца ограбленной, истерзанной русской интеллигенции. Жемчужина духовной совести и жажда Правды, память о живой святости и поные длящемся надмирном Кресте, — продолжая традицию великой совестной христианской литературы, о.Иоанн еще не раз вернется в своих трудах к "сокровенной ноте сердца":
"Мы находимся в таком чудовищном самообмане! Человеческое самообольщение достигает столь гипертрофированной и невместимой формы, что необходима особая благодать — неизъяснимая энергия Святого Духа, идущая от Престолов Троицы — чтобы открылась правда. Чтобы узреть себя жуком, а не светлым гением, ничтожеством, а не всевластным державным полководцем. Увидеть пух одуванчика в руке своей, а не царский жезл, детскую игрушку вместо скипетра имперского.
Оглянись на себя — как ты грязен и страшен. Ничего, кроме скверны, греха и порока. Самый добрый и великий урок философии, который можно получить в нашей сирой и горькой стране – это прийти в захолустный храм, где батюшка ... пробубнит Божественную Литургию. Тогда ни на что не смотри — ни на состояние церкви, ни на засаленный халат старосты, ни на бегающие глаза священника. Стань себе смиренно и кротко и прозревай Небесный Град под куполами. Урок вселенской мудрости.
Годы идут, а я не меняюсь, а я становлюсь все хуже. Касаюсь рукой сердца и сгибаюсь от тяжести. Боже мой! Сколько грехов! Какое бремя и какая ноша! ...Как понимать судьбу целого поколения, погруженного с головой в вонючее серное озеро? Торчат чьи-то безликие ноги – десятки, сотни тысяч. Грязная урна с прахом. Бумажная корзина, вымазанная грязью. Страшно подумать, как мы жили и живем. А для чего — Бог весть.
Скажите мне, в чем смысл вашей жизни, и я скажу вам, чего вы стоите перед очами Божиими.
Тяжело без истинного Бога. О полнота ведения! Почему ты утрачена Адамом? Почему я погружен в некую вакуумную бездну и должен мучится, метаться, как мышка под стеклянным колпаком? ...
Отчего мы принимаем подставные лица за подлинные? изнанку вещей за их суть? Отчего мы живем в этом мире для отвода глаз, не зная, зачем и к чему? Живем для отвода от собственных глаз. Лжеживем оттого, что изначально фундаментально нечисты, лживы, ужасны. И нужен катарсис очищения. Пока мы нечисты, нам кажется, что мы всеведущи, что смеем вопрошать и вправе знать и задавать вопросы. Но всё это лишь до тех пор, пока мы нечисты и самодостаточны. Когда же прозреваем на себя, то приходим в ужас и боимся поднять глаза и открыть рот". (Яковлев Вениамин. "Страстная пятница", 1991 г.)
* * *
В ушедшей в прошлое стране, это "нормальное" состояние обывателя, с великолепным сарказмом и глубоко покаянным чувством описанное Тургеневым, Достоевским, Гоголем, Толстым, а в наши дни блаженным Иоанном, в среде инакомыслящих называлось емким словом "совок" и даже "раб КПСС" (тогда еще злободневная аллюзия на "раб Божий"и "Мы не рабы"). Ну а "болезненную развитость", способную привести к инакомыслию и даже к пробуждению совести, советские психиатры массово диагностировали новоизобретенным термином "вялотекущая шизофрения".
Очередной партийный бонза в должности Генсека КПСС Никита Хрущев, дал советской стране полит-психиатрическую установку: "Не любить социализм могут только сумасшедшие". Минздрав СССР ответил "есть", несогласных там давно зачистили, как, впрочем, и везде. К симптомам новооткрытого полит-заболевания начали относить, например, "философскую интоксикацию" — если кто слишком внимательно читает философскую литературу (особенно зарубежную). "Бред реформаторства" — если мечтает (и наивная душа, добивается) о каких-то социальных изменениях, особенно, если они из области туманного коммунистического будущего... Здесь же и "бред правдоискательства". Не по чину, даже для советской номенклатуры, ибо на всех спецмагазинов, дач и персональных машин не хватит. А за самостоятельное, вдумчивое изучение марксистской литературы и советской пропагандистской макулатуры, доморощенным критиканам и мыслителям, без особых изысков просто давали срок: лагерную трудотерапию на лесоповале в тайге. "Железной рукой загоним человечество к счастью" (лозунг 30-х годов, на стене Соловецкого лагеря особого назначения).
Во вкус вошли настолько, что в 1960 году в советских УК и УПК появилось положение о том, что принудительное лечение может применяться и к тем, кто с т.зр. правящей номенклатуры КПСС совершил "общественно опасное деяние". Проповедовал, например, на улице Христа Живого и Богородицу Путеводящую, встречался с людьми, евангельским светом осененный, обращая их к вере, — как это бесстрашно делали, укрепленные Духом Святым, матушка Евфросиния и ее любимое чадо Вениамин Береславский!
В советской стране, социалистическом лагере, "нормальный советский человек" не мог верить в Бога, тем более читать буржуазную литературу и иметь свое мнение, отличающееся от "генеральной и направляющей линии" коммунистической партии Советского Союза. По мнению тогдашних руководителей и прочих вождей, это именно она — "ум, честь и совесть нашей эпохи"!.. А если вдруг в советском коллективе обнаруживался "лишний человек", да еще и отстаивавший свой внутренний мир — опасное "заболевание" инакомыслия "лечилось" тогда оперативно и беспощадно, "именем трудового народа" и "со всей пролетарской ненавистью". Как приговорами "самого справедливого в мире" суда, учреждениями исполнения наказания, в т.ч. сибирскими и казахстанскими лагерями Гулага, так и "вязками", уколами "Аминазина" и прочими электрошоками, в мрачных стенах т.н. "карательной психиатрии", спецпсихбольницах и просто в "дурках". В древнем Почаеве дом для психбольных, настоящих и ложно приговоренных, как, например, прозорливый старец Амфилохий Почаевский (Головатюк; 1894-1971) (см. здесь), был расположен прямо на территории монастырской лавры, в здании бывшего братского корпуса. По замыслу местных борцов с религией — наглядная агитация и запугивающее предупреждение "христосикам", "святым", — так на лагерном жаргоне называли ревнующих о вере живой, искренней. Сейчас же им презрительно бросают — "Тоталитарные сектанты", "Куда смотрят спецслужбы!.." Впрочем, впервые похожий ярлык стали навешивать еще мученикам Древлеправославной церкви, гонимой никонианами, что внесло немалую лепту в будущий развал великой страны!
Известно, чтобы выжить в условиях диктатуры, обойти цензуру и донести до читателя живую мысль, пробудить совесть, мастера золотого пера прибегали к особому (эзопову) языку гротеска, иронии, гиперболы, шаржа, юродивости.
Книга Премудрости Соломона, Псалмы царя Давида наполнены сиятельными метафорами, иноматериальными мистическими символами, как и многие иные священные тексты мировых религий… К языку гипербол и метафор прибегали Николай Гоголь, Федор Достоевский, Лев Толстой (в статье «О безумии» (1910), само устройство современной ему цивилизации — это «повальная форма сумасшествия»), Лу Синь («Записки сумасшедшего», классика китайской литературы XX века). На память приходит и средневековый «Корабль дураков» Себастиана Бранта. Что же эти авторы написали бы сегодня, пролистав современную прессу?!..
Из сети: «Образ «лишнего человека» — один из ключевых в русской литературе XIX века. Социально-психологический тип героя, который, будучи одарённым, умным и нравственно чутким (добавим — но увы, живущий вне живой веры и милосердного служения ближним, о.И.) — не может найти себе места в обществе, реализовать свои силы и потому чувствует себя отчуждённым, ненужным. Термин «лишний человек» появился позже — в 1850 году, после выхода повести Ивана Тургенева «Дневник лишнего человека». Но истоки можно проследить и раньше. Исследователи считают первым таким героем Александра Чацкого из комедии А.С. Грибоедова «Горе от ума» (1824). Чацкий обличает пороки московского дворянства («А судьи кто?»), но его идеи настолько новы и резки для окружения, что общество его отвергает — и распространяет слух о его сумасшествии (как это напоминает наши дни!.. о.И.). Оказавшись в изоляции, Чацкий, разочарованный в московском обществе, просит карету и уезжает неизвестно куда.» (culture.ru, dnevniknauki.ru)
«Дневник лишнего человека» — эпистолярное произведение
(повесть) Ивана Сергеевича Тургенева, написанное в жанре дневниковых записей, с
исповедальной интонацией. Благодаря этой работе в русской литературоведческой
традиции закрепилось понятие «лишний человек». Тургенев работал над повестью в
течение двух лет. «Дневник» был завершён в январе 1850 года и опубликован в
журнале «Отечественные записки». Многие цензоры сочли, что произведение идёт
вразрез с нормами общественной морали, поэтому поначалу оно подверглось
кардинальной цензурной правке. Однако в 1856 году Тургенев предпринял новое
издание, в составе сборника «Для лёгкого чтения», где ему удалось восстановить
первоначальный вариант без цензурных купюр.
Литературный критик, идеолог почвенничества Аполлон Александрович Григорьев
назвал «Дневник» «глубокой, искренней исповедью болезненности душевного
момента», высоко оценив глубину художественного выражения и идейно-тематическую
значительность повести. Проблема «лишних людей» в русской классической
литературе впервые была названа и описана именно в прозаическом творчестве
Тургенева. Чулкатурин представляет собой один из этапов эволюции этого типажа.
(ru.wikipedia.org, ru.ruwiki.ru)
«Доктор сейчас уехал от меня. Наконец добился я толку! Как он
ни хитрил, а не мог не высказаться наконец. Да, я скоро, очень скоро умру. Реки
вскроются, и я с последним снегом, вероятно, уплыву… куда? Бог весть! Тоже в
море. Ну, что ж! коли умирать, так умирать весной. Но не смешно ли начинать свой
дневник, может быть, за две недели до смерти? Что за беда? И чем четырнадцать
дней менее четырнадцати лет, четырнадцати столетий? Перед вечностью, говорят,
всё пустяки
— да; но в таком случае и сама вечность
— пустяки. …
Родился я лет тридцать тому назад от довольно богатых помещиков. … Рос я дурно и
невесело. …постараюсь изложить самому себе свой характер. Что я за человек?.. …
Обдумав хорошенько этот важный вопрос и не имея, впрочем, никакой нужды слишком
горько выражаться на свой собственный счет, как это делают люди, сильно
уверенные в своих достоинствах, я должен сознаться в одном: я был совершенно
лишним человеком на сем свете… Лишний, лишний…
Я был мнителен, застенчив, раздражителен, как все больные; притом, вероятно по
причине излишнего самолюбия или вообще вследствие неудачного устройства моей
особы, между моими чувствами и мыслями
— и выражением этих чувств и мыслей
—
находилось какое-то бессмысленное, непонятное и непреоборимое препятствие; и
когда я решался насильно победить это препятствие, сломить эту преграду – мои
движения, выражение моего лица, все мое существо принимало вид мучительного
напряжения: я не только казался – я действительно становился неестественным и
натянутым. Я сам это чувствовал и спешил опять уйти в себя. Тогда-то поднималась
внутри меня страшная тревога.
Я разбирал самого себя до последней ниточки, сравнивал себя с другими,
припоминал малейшие взгляды, улыбки, слова людей, перед которыми хотел было
развернуться, толковал все в дурную сторону, язвительно смеялся над своим
притязанием «быть, как все»,
— и вдруг, среди смеха, печально опускался весь,
впадал в нелепое уныние, а там опять принимался за прежнее,
— словом, вертелся,
как белка в колесе. Целые дни проходили в этой мучительной, бесплодной работе.
Ну, теперь скажите на милость, скажите сами, кому и на что такой человек нужен?
Отчего это со мной происходило, какая причина этой кропотливой возни с самим
собою – кто знает? Кто скажет? …
С женщинами же я вовсе не умел обращаться и в присутствии их
либо хмурился и принимал свирепый вид, либо глупейшим образом скалил зубы и от
замешательства вертел языком во рту. … Не в первый раз мне приходилось наблюдать
за ними… Сперва это меня сильно огорчило, потом как будто тронуло, а наконец
взбесило. Я внезапно почувствовал себя необыкновенно злым и, помнится,
необыкновенно обрадовался этому новому ощущению и даже возымел некоторое к себе
уважение. … Благо, я чувствовал себя злым и моя дама не внушала мне робости. Я
пустился критиковать все и всех на свете…
Что же до меня касается, то я внезапно стал предметом общего негодования,
омерзения, извергом, сумасбродным ревнивцем и людоедом. Мои немногие знакомые от
меня отказались, как от прокаженного. Городские власти немедленно обратились к
князю с предложением примерно и строго наказать меня… Итак, я страдал, как
собака, которой заднюю часть тела переехали колесом. Я только тогда, только
после изгнания моего…, окончательно узнал, сколько удовольствия может человек
почерпнуть из созерцания своего собственного несчастия.
О люди! Точно, жалкий
род!.. …
Плохо мне. Я чувствую, что разлагаюсь.
Я хотел написать свой дневник, и вместо того что я сделал? Рассказал один случай
из моей жизни. Я разболтался, уснувшие воспоминания пробудились и увлекли меня.
Я писал не торопясь, подробно, словно мне еще предстояли годы; а теперь вот и
некогда продолжать. Смерть, смерть идет». (Тургенев Иван «Дневник лишнего
человека»)
*
М.Е. Салтыков-Щедрин не создал новый тип «лишнего человека», но очень ярко его разобрал — и довольно жёстко раскритиковал. Писатель признавал значимость типа, но видел в нём проблему. «Лишний человек — это наше больное место. Ведь он нас думать заставляет».
"В провинции печоринство приняло совершенно своеобразные формы... Провинциальных Печориных такое множество разных сортов и видов, что весьма трудно исчерпать этот предмет подробно. Одни из них занимаются тем, что ходят в халате по комнате и от нечего делать посвистывают; другие проникаются желчью и делаются губернскими Мефистофелями; третьи барышничают лошадьми или передергивают в карты; четвертые выпивают огромное количество водки; пятые переваривают на досуге свое прошедшее и с горя протестуют против настоящего… Общее у всех этих господ: во-первых, «червяк», во-вторых, то, что на «жизненном пире» для них не случилось места, и, в-третьих, необыкновенная размашистость натуры. Но главное — червяк. Этот глупый червяк причиною тому, что наши Печорины слоняются из угла в угол, не зная, куда приклонить голову...
К сожалению, я должен сказать, что Печорины водятся исключительно между молодыми
людьми. ... Молодой человек, ... начинает уже смутно понимать, что вокруг его
есть что-то неладное, разрозненное, неклеящееся; он видит себя в странном
противоречии со всем окружающим, он хочет протестовать против этого, но, не
обладая никакими живыми началами, необходимыми для примирения, остается при
одном зубоскальстве или псевдотрагическом негодовании.
Коли хотите, тут и действительно есть червяк, но о свойствах и родопроисхождении
его до сих пор не преподавали еще ни в одном университете, а потому и я, пишущий
эти строки, предоставляю другим, более меня знающим, и в другой, более удобной
для того форме, определить причины его зарождения и средства к исцелению".
(https://kartaslov.ru/русская-классика/Салтыков-Щедрин_М_Е/Губернские_очерки/23)
"...предо мною растворяются двери новой жизни, той полной
жизни, о которой я мечтал, к которой устремлялся всеми силами души своей… И
между тем внутри меня совершается странное явление! Я слышу, я чувствую, что
какое-то неизъяснимое, тайное горе сосет мое сердце; я чувствую это и припадаю
головой к кибитке, а слезы, невольные слезы, так и бегут, так и льются из глаз.
Неизвестно почему, неизвестно откуда, в ушах моих раздаются звуки анданте
пасторальной сонаты Бетховена.
Я огорчен, я подавлен и уничтожен, я положительно не знаю, куда деваться от
снедающей меня тоски…
Все темные горести, все утраченные надежды, все душевные недуги, все, что так
болезненно назревало в моем сердце, все это мгновенно встает передо мною… Мне
кажется, что меня тяжело оскорбили, что внезапно погибло все, что я любил, чем
был счастлив, что я неожиданно очутился один, совершенно один, отторгнутый от
всего живого…
Да! не мог же я жить даром столько лет, не мог же не оставить после себя
никакого следа! Потому что и бессознательная былинка и та не живет даром, и та
своею жизнью, хоть незаметно, но непременно воздействует на окружающую природу…
ужели же я ниже, ничтожнее этой былинки?
Или, быть может, в слезах этих высказывается сожаление о напрасно прожитых
лучших годах моей жизни? Быть может, ржавчина привычки до того пронизала мое
сердце, что я боюсь, я трушу перемены жизни, которая предстоит мне? И в самом
деле, что ждет меня впереди? новые борьбы, новые хлопоты, новые искательства! а
я так устал уж, так разбит жизнью, как разбита почтовая лошадь ежечасною ездою
по каменистой твердой дороге!
И не то чтоб я в самом деле много жил, много изведал, много выстрадал… нет, я
чувствую, что в этом отношении я еще свеж и... между тем сознаю, что душа моя
действительно огрубела, а в сердце царствует преступная вялость."Ужели же я
погибну, не живши?" — спрашиваю я себя, и вдруг чувствую нестерпимый прилив
крови в жилах. Мне хочется бежать-бежать, кричать-кричать-кричать… Но вместе с
тем я, как выздоравливающий больной, ощущаю, что мне сильный моцион еще не по
силам, что одно желание моциона порождает уже расслабление и усталость во всех
моих членах. Почему же я устал, однако ж? ...
Но от недостатка ли практики, или от другой какой причины, только я чувствую,
что веки мои отяжелевают от сна, что видимый мир покрывается для меня дымкою.
Какая-то странная, бесконечная процессия открывается передо мною, и дикая,
нестройная музыка поражает мои уши. Я вглядываюсь пристальнее в лица,
участвующие в процессии… ба! да, кажется, я имел удовольствие где-то видеть их,
где-то жить с ними! кажется, всё это примадонны и солисты крутогорские! ...вся
эта компания странников моря житейского, с которою читатель познакомился на
страницах настоящих очерков…
Позади всех бредет в одиночестве бедная Аринушка, безустанно помахивая клюкою…
Бедная Аринушка! отдохнули ли твои ноженьки? Дошла ли ты до Иерусалима горнего,
пролила ли печаль у светлого престола Спасова?
На всех лицах написана забота и испуг; все чего-то ждут, чего-то трепещут. ...
— Неужели вы ничего не слыхали? — говорит мне мой добрый приятель Буеракин,
внезапно отделяясь от толпы, — а еще считаетесь образцовым чиновником!
— Нет, я не слыхал, не знаю…
— Разве вы не видите, разве не понимаете, что перед глазами вашими проходит
похоронная процессия?
— Но кого же хоронят? Кого же хоронят? — спрашиваю я, томимый каким-то тоскливым
предчувствием.
–"Прошлые времена" хоронят! — отвечает Буеракин торжественно..."
(https://kartaslov.ru/русская-классика/Салтыков-Щедрин_М_Е/Губернские_очерки/33)
В цикле «Губернские очерки» есть раздел «Талантливые натуры». Современники и критика воспринимали этих персонажей как вариации «лишних людей» («провинциальные Печорины»). Но Салтыков подходил к ним с критической позиции. Во вступлении к разделу он иронично классифицирует таких «натур», показывая не глубину и трагедию, а пустоту, бесплодность и часто нравственную деградацию таких героев. Во вступлении к разделу иронично классифицирует таких «натур»: кто-то бездельничает в халате, кто-то проникается желчью и становится «губернским Мефистофелем», кто-то опускается до уголовщины или пропивает жизнь, а кто-то лишь «переваривает прошедшее и с горя протестует против настоящего». В других произведениях (например, в повести «Запутанное дело», в образе Ивана Мичулина) тоже встречаются черты «лишнего человека»: мучительная рефлексия, ощущение бессилия, разлад между словом и делом. Салтыкова-Щедрина возмущала не столько сама рефлексия, сколько пассивность, неспособность перейти от размышлений к делу, склонность подменять реальную борьбу красивыми, но бесплодными фразами — это «люди распутия, люди скучающие, не видящие в жизни целей», и именно потому они не могут считаться положительными героями.»
Писатель искал тип «человека нужного» — того, кто действует,
а не только размышляет. Для него «лишний человек» — не столько объект
сочувствия, сколько повод для сатиры и размышления о том, какие силы
действительно способны двигать общество вперёд. (https://sv-scena.ru/Buki/Gubyernskiye-ochyerki.81.html,
https://sv-scena.ru/Buki/Gubyernskiye-ochyerki.81.html,
https://denliteraturi.ru/article/7374, https://vestnik.nsu.ru/historyphilology/files/63c6f220cbdc208130a178f76911460c.pdf)
* * *
Осознаем ли мы, что современная прострация молодежи, провал
миллионов в виртуальные миры и компьютерные сети — имеют давнюю историю,
заплесневелые греховные чаши четырех предшествующих поколений... В книгах,
проповедях и свидетельстве блаженного Иоанна, не только дан трезвенный анализ
происходящего, обличены новые искушения последних дней, но и открыт путь к
духовному возрождению через глубинное покаяние, светоцентрический образ веры, возвращению
страны и человечества в завет святости — Новую Святую Русь!..
Близится эпоха
Преображения, Новой земли и Нового неба!
"Се, творю все новое"
Из сети: "В церковной публицистике ХХ века, эпохи перемен (1980–1990-е), особенно начала 1990-х озвучивались перечни духовных проблем эпохи — своего рода покаянные «реестры» общественных недугов. Проповеди, пастырские обращения и статьи начала 1990‑х в «Журнале Московской Патриархии», епархиальных и приходских изданиях часто перечисляли «болезни времени» (пьянство, безверие, культ силы и денег, утрату семейных ценностей, равнодушие к святыне, а также грехи, связанные с новыми соблазнами эпохи). Их подавали как призыв к личному покаянию: «Мы все причастны к этому духу времени; каждый из нас согрешил тем, что не противостоял ему». Путь исцеления предлагали через покаяние и труд. Пастырская литература распространяла многочисленные брошюры и статьи о подготовке к исповеди, где авторы адаптировали классические перечни к реалиям того времени. Молитвословы (особенно издания для мирян конца 1980‑х — начала 2000‑х) часто содержат раздел «Подготовка к исповеди» с готовыми списками. Тексты канонов и последований — в богослужебных книгах и приложениях к ним. Покаянные каноны и молитвы — тексты, которые читают в храме и дома.
Покаянные перечни грехов от первого лица — распространённая форма в православной
традиции: это тексты для подготовки к исповеди, где человек как будто сам
перечисляет свои прегрешения. Они не столько фиксируют реальные поступки,
сколько помогают верующему распознать страсти и грехи в себе. Классические
образцы:
Покаянная молитва «Согрешил…». Это самый узнаваемый тип
перечня: фразы строятся как «Согрешил тем‑то и тем‑то… Прости мя, честный отче».
В таких списках часто обобщают грехи против Бога (маловерие, неблагодарность,
небрежение молитвой), против ближних (осуждение, гнев, обиды), телесные и
душевные страсти (чревоугодие, блудные помыслы и т. п.). В конце обычно
добавляют: «И всех своих грехов не помню по забвению и нерадению — прости и их».
Великий покаянный канон Андрея Критского. Хотя написан не
строго от «я», а от лица кающегося, интонация глубоко личная: «Я согрешил более
всех людей, я один грешен…» Канон построен как исповедальный монолог, где герой
соотносит свои грехи с библейскими историями. В личной и общецерковной храмовой
практике его читают как личное покаянное слово, но в эпоху перемен его нередко
воспринимали как слово, обращённое ко всем.
Чинопоследование перед исповедью, в молитвословах есть раздел
«Перечень грехов для самоиспытания совести»: он подаётся как список вопросов к
себе, но формулируется так, что человек произносит это от первого лица
(«Согрешил осуждением ближних…», «Согрешил леностью к молитве…»).
«Исповедь поколения», о которой уже шла речь, — по сути, развёрнутый личный «индекс» ошибок и заблуждений целой эпохи, поданный как покаяние. Текст, где покаяние раскрыто как слово от лица целого поколения. Он сочетает личный рассказ и обобщение: автор берёт на себя голос людей, выросших в эпоху застоя и встретивших перемены без духовных ориентиров. Редкий пример, когда покаянный перечень становится не только индивидуальным, но и социально окрашенным. Помимо жанра анонимной литературной исповеди и зарисовок бытовых сцен (что занимает ее большую часть), в брошюре "Исповедь поколения" содержится обжигающий сердце призыв к обращению и живой вере, глубинному прозрению на свою чашу и огненному плодоносному покаянию. К очищению церкви и преображению России на путях правды и мира — то, к чему много лет призывает архиепископ Иоанн, подвергающийся бойкоту, глухому молчанию и ядовитой клевете. Почему? Ответ прост.
Блаженный Иоанн, наследник святых нестяжателей, Катакомбной, гонимой Церкви, вестник и пророк Божией Матери, в сотнях публикаций, книгах, десятках круглых столов, конференций, встреч с общественными деятелями России и зарубежья, в церковных богослужениях, составленных им молитвах и акафистах, — высоко прославил подвиг Новомучеников российских, Огненную иерархию старцев соловецких. Призвал к покаянию в сотрудничестве с богоборческой советской властью, в отступничестве от евангельского пути Христа и Пречистой Девы, в предательстве праведных отцов и матерей..., — что привело к неисчислимым жертвам. И нет другого пути, Небо открывает узкий путь и протягивает руку помощи, в последние дни, накануне апокалиптических бедствий!
"Покаяние — вода духовная, питающая корни христианского древа смирения, послушания, алкания правды, любви к скорбям и преданности до последнего дыхания правде Божией" (о.Иоанн). В сотнях книгах, статьях, десятках сборников молитв блаженного Иоанна, опубликованных к настоящему времени, присутствуют глубочайшие образы покаянного катарсиса, голгофского предстояния, огненного подвижничества, размышление об истинной церкви и подлинной вере, животворящей радости в скорбях, претерпеваемых ради Христа. Небольшими вставками они были запечатлены также и в брошюре "Исповедь". Эти духовные жемчужины, светлые мысли-мощи присутствуют во многих книгах о. Иоанна, ей предшествующих и опубликованных в Самиздате в 80-х годах его служения, позже переизданных. Например, цикл книг "Огонь покаянный", "Евангелие покаянного пути", "Святая распятая, святая Богородичная", "Благословение затвора", "Тихие утешения"... Книги пользуются огромным спросом и распространяются также через интернет. На странице сайта статьи-проповеди «Час покаяния» (см. здесь).
"Христиане не знают христианства от того, что ... не обращают они никакого внимания на искупление человечества вочеловечившимся Богом, попирают это великое дело Божие, потому что не заботятся и не думают о своем спасении". (св. Тихон Задонский) Но как в земные дни Спасителя, так и сегодня. Нежелающим признать последнюю правду и последовать путем святого подвижничества и чистоты, нужно во что бы то ни стало по-прежнему изображать лицемерную благопристойность, даже несмотря грозные знамения Неба, обличения святых, несмотря на сотни независимых журналистских расследований и публикаций в СМИ.
Типичный прием пропаганды, информационной войны: для обеления себя, пачкают оппонента, уходя от ответа по существу. Действуют по принципу: бросай больше грязи, авось, что-нибудь да прилипнет. На кону большие ставки, — в ход пошло все, в т.ч. подвернувшаяся брошюрка. И что им с того, что литературный герой "Исповеди поколения" родился в Чите (с.26), в семье военного дипломата, "полковника в ранге военного атташе" (с.12), "школ поменял не менее пяти. ... Мотало меня по всей России" (с.26). Тогда как вл. Иоанн (до монашеского пострига Вениамин) — коренной москвич, родился, вырос и учился в Москве, в семье госслужащего, заслуженного геолога СССР и дипломированного изобретателя. Никуда не выезжал до 1989 года ни он, ни его старший брат, там же родившийся и выросший, Леонид Яковлевич Береславский, известный ученый и общественный деятель.
Литературный герой о себе:
"Не помню ни одного дня, чтобы у меня что-нибудь не
болело. Все тело в нарывах. ... И вот мне уже за тридцать... С трех лет помню
себя непрерывно напряженным, раздраженным, затравленным, боящимся мелких
придирок". (с.20) "Курил с
шести. Кололся с тринадцати. Пил с пятнадцати. ... В четырнадцать — уже старик: резкое снижение способностей,
ухудшение памяти, потеря интереса к учебе" (с.26), "Любимый с детства образ: вижу себя в гробике, ими оплакиваемый". (с.30), "К пятнадцати годам трижды мысленно себя хоронил". (с.45) "Мысль о смерти с двенадцати лет неугасимая. Самоубийство стало как бы естеством, второй натурой, образом жизни. Растрата выдыхания без вдоха". (с.46) "...я избил мужчину, ...приговор — ...шесть лет. Шесть лет промытарился... Работал киномехаником". (с.42),
осужден был в 23 года (с.50).
Не имеет высшего образования, холост, с
18-ти лет живет самостоятельно в своей собственной квартире, отдельно от
родителей, в тяжелых отношениях со своей матерью и отцом (с.42). Любимый дед литературного героя — художник, монах Лазарь (с.37), мечтавший носить жемчужную митру (с.38). "...кто из нас более жив — усопший дедушка или я, полуживой труп, — одному Богу известно" (с.38).
Дома — страшные скандалы. Признаться,
никогда не приходилось даже слышать ругательства, к-е, по
словам героя "Исповеди", ему приходилось выносить с самого детства. Описания
семейных сцен производят просто болезненное впечатление. Вот один из
примеров, наиболее безобидный:
"Припоминаю, как учила гладить брюки. Голова от страха отключается. А она стоит над душой и с невероятной злобой осыпает проклятиями и градом ударов за каждое неправильное, по ее мнению, движение. ...почему-то терпел. Почему? Не знаю..." (с.44-45).
Представить эту сцену просто невозможно, да и не нужно... Что здесь бытовая правда, смешанная из обрывков чьих-то воспоминаний, исповедей, помыслов, а что чисто литературная метафора, гипербола..., — для думающего читателя неважно. Очевидно другое. Буквально весь небольшой текст, за исключением нескольких абзацев и вставок, абсолютно отличающихся по стилю и содержанию от остального, — покаянный рассказ споткнувшейся души о горькой жизни своей и о горячей надежде на новую! Сколько их, так и не нашедших себя в "эпохе застоя" или "лихие 90-е"... Потерянное поколение, "лишние люди", запечатленные еще Тургеневым, Салтыковым-Щедриным, в творчестве многих русских писателей ХХ-го века, например, Андрей Платонов "Котлован", Сергей Довлатов: "Последние лет десять я пишу на одну-единственную тему — о лишнем человеке".
Покрой, Царица Небесная, эти сиротливые страдающие души, и приведи их под Свою царственную осиянную Эгиду!
Текст брошюры "Исповедь поколения", составлен из различного исходного литературного материала в 1991 году, когда блаженному Иоанну уже исполнилось 45 лет (литературному герою много меньше), у него семья, двое детей (биография о.Иоанна см. здесь). Разительный контраст! Не было ни детских кошмаров, тяжелых семейных сцен и проч., ни усопшего дедушки-монаха, ни отдельной квартиры, ни подорванного разгульной жизнью здоровья, "резкого снижения способностей, ухудшения памяти, потери интереса к учебе", ни, наконец, преступления и наказания, — НИЧЕГО ЭТОГО НЕ БЫЛО. Да и "полуживым трупом" о.Иоанн никогда не являлся, даже не смотря на немощи в более позднем возрасте, что прекрасно видно по плодам его духоносного служения.
Видно и по чудесным исцелениям десятков больных по молитвам и благословению архиепископа Иоанна! А также и по его успехам даже в светской жизни, до обращения в веру, — плод трудолюбия, глубокого ума и ответственности, привитых детям в любящей и счастливой полноценной семье. Лишь при таких условиях может раскрыться талант, сердце и душа ребенка, вспоенного любовью и нежной заботой родных и близких. Именно таким и было детство и отрочество Вениамина Береславского и его старшего брата Леонида.
В детстве Вениамин — отличник и староста класса в средней школе, отличник и в музыкальной школе. После ее окончания поступает в Музыкальное училище имени Ипполитова-Иванова, устраивается на работу и одновременно (!) поступает на вечернее отделение весьма престижного Московского Государственного педагогического института иностранных языков имени Мориса Тореза. После 1964 г. имя института «ИнЯз им. Мориса Тореза» стало знаком качества специалиста по иностранным языкам, в 1990 г. он был преобразован в Московский государственный лингвистический университет. Успешно закончив муз.училище и получив специальность преподавателя музыкальной школы, Вениамин переводится на дневное отделение ин.яза и после окончания получает вторую специальность — филолога. Самостоятельно изучает древние языки и современную философию, некоторое время преподает в Московском Государственном Университете. Берет дополнительные уроки, почти профессионально играет на фортепьяно (готовился к выступлениям на союзных конкурсах).
Вениамин бесконечно любит своего отца, Якова Береславского, после его кончины живет в московской квартире с матерью, с которой у него прекрасные, сердечные отношения. У него много друзей, окончив обучение в московском вузе, он женится, рождается дочь. Преподает, работает переводчиком, затем меняет работу и несколько раз в неделю с утра до вечера у себя на дому дает уроки английского языка. Содержит семью, к этому времени рождается вторая дочь. Одновременно занимается литературным творчеством, пишет стихи, философские эссе, обращается в веру, паломничает по святым местам. Собирает редкие тогда христианские книги, изучает святых отцов, обретает новых друзей и становится любимым учеником святой старицы Ефросиньи Почаевской, последователем ее святоотеческой практики стяжания Святого Духа.
В 1982 году в Самиздате распространяется первая книга Вениамина, исполненная вдохновением живой веры — "Огонь покаянный" (вначале 90-х изданная типографским способом), запечатлевшая опыт святых отцов-нестяжателей, подвижников узкого пути, претворенный им в современных условиях. Далее последовала серия книг, составивших одноименный цикл. В 1984 году он становится свидетелем Откровения Божией Матери, через его призванное, помазанное Свыше сердце сообщаются скрижали Живого Слова благодати. Откровение продолжилось в Москве, к 1991 году в Самиздате были распространены 20 книг Слова Божией Матери, несколько авторских сборников литургических молитв и акафистов.
В 1985 году Вениамин принимает монашеский постриг с именем Иоанн и сан священника в Истинно Православной (катакомбной) Церкви, духовно окормляет катакомбный скит в Москве. В 1990 году о.Иоанн хиротонисан в епископский сан, его община выходит из подполья, регистрируется Община Церкви Божией Матери Преображающейся в Москве, проводится первый всероссийский собор, где от лица соборян блаженный Иоанн посвящает Россию водительству Пресвятой Девы Марии.
В период 1991-2007 гг. владыка Иоанн возглавил и вместе с отцами провел ХХV всероссийских Соборов, на которых присутствовали десятки тысяч, услышавших призыв Неба к покаянию и обращению к Богу. На всероссийских форумах от лица россиян Святая Дева трижды коронована на Державный престол — с трепетной и горячей благодарностью за Ее великие жертвы и заступничество в ХХ-ом веке. Два собора были частично посвящены единению святых всех мировых религий. На ХХI-ом соборе (2001) провозвещена Богоцивилизация III. Открывая собор, на к-м присутствовало более 5 тысяч человек, блаженный Иоанн засвидетельствовал: «Мы — Церковь-мученица из бараков ГУЛАГа, Церковь православия преображающегося!»
* * *
Сопоставление текста "Исповеди" и биографии блаженного Иоанна можно продолжать долго, но не имеет смысла: никто и никогда не смог представить ни одного документа, подтверждающего клеветнические измышления в его адрес, тогда как служение и духовное творчество архиепископа Иоанна, отзывы о нем чистых сердцем людей, для к-х правда стоит на первом месте, — свидетельствуют полноту Святого Духа, запечатленную на подвижнике святой веры и узкого пути. Государственные экспертные заключения, международное признание его вклада в дело межконфессионального мира и духовности (см. здесь), по-своему говорят о боговдохновенном служении блаженного Иоанна. Десятки тысяч людей благодарят его за подвиг служения Новой Святой Руси, святые молитвы и благословения. На сайте представлены отсканированные личные документы блаженного Иоанна, в т.ч. и справка о несудимости (см. здесь). Иным нужно вложить пальцы в рану, чтобы уверовать, а в наши дни — перелистать скрижали...
Заслуженный художник РФ, член-корреспондент Российской академии художеств Андрей Тутунов (дьякон отец Артемий):
«Огромная библиотека книг, написанная отцом Иоанном, является духовным кладезем для современного общества. Они вобрали в себя весь огромный опыт, пройденный церковью, являя синтез многолетних мистических Откровений Слова Божией Матери. Они духовный целительный бальзам на страждущие души». (Предисловие к книге «Гимн новой церкви», 2003)
Известный русский поэт и прозаик Евгений Рейн так отозвался о его поэтическом творчестве:
«Поэтическая система блаженного Иоанна выразительна и одновременно хорошо доступна для русского слуха. (...) Такая поэтическая речь — это разновидность проповеди, она скорее западает в душу, она не требует разматывания клубка ассоциаций, она, как мы уже упоминали, прежде всего, убедительна. (...) Блаженный отец Иоанн-поэт нигде не отстранен... Все на свете окрашено для поэта его новой верой, охватывающей буквально весь Божий мир. Такая поэзия соединяет религиозную революцию с отзывом одаренной души и реагирует даже на бездомного пса, мелькнувшего перед глазами поэта. (...)
Перед нами книга блаженного отца Иоанна, поэта и человека, открывающего новое Небо и новую Землю. Свой дар и судьбу выношенной им истины он вложил в поэтическое Слово, произнес его на современном пластичном и ясном языке, произнес его сильно и пристрастно, обратил его и к своим последователям, и ко всем, чья душа и дух нуждаются в поэтической речи. Имеющий слух и зрение да услышит и оценит». (Предисловие к книге «Летописец грядущего», 2011)
Услышит ли современная молодежь призыв блаженного Иоанна к чистой, мирной и светлой жизни с Отцом чистой любви, под покровом Премудрости, отвергнув ложные идеалы похоти мирской, осуждения и горделивой злобы, приводящей к опустошению и катастрофе?.. Верим — услышит! Не помешают ни клеветники, ни современные инквизиторы и их прислужники. Однажды Промысел Божий сам обличит всю убогую ложь несчастных клеветников, книжников и фарисеев, — и призовет их к подлинному покаянию. Не опоздать бы бедным "перевертышам": слишком тяжела чаша лжецов и хулителей, несут ответственность не только за себя, но и за тех, кого обманули, отвели, кому закрыли путь.
Верим, что собирательный портрет современного поколения, услышавшего весть Пречистой Девы, будет включать в себя чистоту, мир, прекрасносердечие, святую веру в Христа Живого и Богородицу Путеводящую, открывающуюся, о чем молится и к чему призывает блаженный Иоанн в своих боговдохновенных молитвах, проповедях, книгах, семинарах и беседах.
Вверяем Доброму Промыслу, Христу Живому и Пречистой Матери, — сами себя, друг друга и всю жизнь нашу!..
Антикультистское лобби в русской Википедии
Во всём мире, в том числе и в России, широко известна Википедия — общедоступная многоязычная универсальная интернет-энциклопедия. Несмотря на объективность большинства ее материалов, модераторы русской Википедии нередко выходят за рамки нейтрального тона, особенно когда дело касается новых религиозных движений. Подобная «несгибаемость» антикультистов коснулась и биографии блаженного Иоанна Береславского. Посвященная отцу Иоанну статья в Википедии уже длительное время остаётся предметом бурного обсуждения, о чем российский религиовед, доктор философских наук Сергей Иваненко, пишет в своей публикации "Орден носорога" Антикультистское лобби в русской Википедии.
Конституционный Суд РФ удовлетворил жалобу тверской общины Православной Церкви Божией Матери Державная
19 ноября 2020 года газета "Коммерсантъ" №212 опубликовала на своем сайте заметку о решении Конституционного Суда РФ, удовлетворившего жалобу тверской общины Православной церкви Божией Матери Державная, которая 20 лет назад получила от тверских властей здание котельной, отремонтировала его для богослужений, но в 2020 году была выселена. Эксперты разошлись в оценках, станет ли решение КС поводом для церковной реституции или все же не приведет к масштабной передаче собственности.
Сергей Борисович Филатов о Иоанне Береславском: правда и вымысел
Сергей Борисович Филатов — советский и российский религиовед и социолог религии, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Центра исследований общих проблем современного Востока Института востоковедения Российской Академии Наук, в личной беседе со священниками Православной Церкви Божией Матери Державная, происходившей в Москве, осенью 2020 года, — ОПРОВЕРГАЕТ вымышленную фамилию "Янкельман", которую ОШИБОЧНО указывают в биографии блаженного Иоанна (Береславского) — некоторые несведующие авторы в своих поверхностных публикациях, не проверив действительное положение вещей (!), но ссылаясь при этом на С.Филатова как на первоисточник. В сети опубликован фрагмент видеозаписи беседы с религиоведом, см. здесь.
Официальный сайт Централизованной религиозной организации Православная Церковь Божией Матери Державная 18+
Продолжая использовать наш сайт, вы даете согласие на обработку файлов Cookies и других пользовательских данных, в соответствии с Политикой конфиденциальности.
(с) Все права сохранены. Централизованная религиозная организация Православная Церковь Божией Матери Державная. Москва, 1999-2026 г. (с) Священник Илья (Попов).
С 1982 по 1991 гг. —
Катакомбная церковь. В 1991 г. в Москве зарегистрировано добровольное
общественное объединение — общественно-благотворительный просветительский фонд
"Богородичный центр", который в 1993 г. был переименован в фонд "Новая Святая
Русь" и в 1999 г. перестал действовать.
В 1992 г. в Москве зарегистрировано добровольное религиозное объединение "Община
Церкви Божией Матери Преображающейся". Согласно требованиям принятого в 1997 г.
Федерального закона РФ о свободе совести и о религиозных объединениях оно было
переименовано и действовало до 24.06.2022 г. как "Местная религиозная
организация - Община Православной Церкви Божией Матери Державная г. Москвы",
ОГРН 1037700054094. Нестяжательная община приняла такое решение в связи с
пандемией и возникшими финансовыми трудностями.
04.02.1997 г. Министерством Юстиции РФ зарегистрировано добровольное религиозное
объединение Православная Церковь Божией Матери Державная, свидетельство о
регистрации N388, ОГРН 1025000003621
30.10.2002 г. в соответствии с требованиями
законодательства, утверждено наименование Централизованная религиозная
организация Православная Церковь Божией Матери Державная.
Нам можно написать:mail @ avemaria. ru (без пробелов)
